Генеральный директор детского портала «Твиди.ру» Олег Ульянский

Максим Спиридонов: Добрый день, коллеги! Сегодня 26 февраля 2010 года и вы слушаете 42-й выпуск эксперт-шоу «Рунетология». У микрофона Максим Спиридонов. Говорю это:«2010 год», - и верю с трудом, что живу в этот год сам, и что это — не текст какого-нибудь фантастического фильма, какие мы с приятелями запоем смотрели в эпоху первых видеосалонов, когда сами были ещё детьми. Однако этот год наступил, тут с этим ничего не поделаешь. Сегодня рождаются и подрастают наши собственные дети. Моя старшая, которой одиннадцать, сейчас уверена, что нашла свою любовь на всю жизнь, и целыми днями обменивается СМС со своим приятелем, которого нашла в Интернете. Однако надо сказать, что они ни разу не виделись, и что там при встрече будет, если таковая состоится — ещё вопрос. Быть может, полное разочарование. «Да и вообще, кто там с ней общается? Вдруг это выдающий себя за подростка педофил?» — это я озвучиваю сейчас страхи родителей, которые сейчас встают перед вопросом «в какой форме допускать ребёнка в Сеть?». В моём случае, слава Богу, там действительно юноша — это вещь уже проверенная. Именно о детском Интернете и о проблемах, с ним связанных, мы говорим сегодня с генеральным директором детского портала «Твиди.ру» Олегом Ульянским. Олег, добрый день.

Олег Ульянский: Добрый день, Максим!

М. Спиридонов: Готовясь к программе, я прочёл и прослушал немало материалов о детском Интернете. Нередко в них выступал как эксперт ты; конечно, Аскар Туганбаев, который «рулил» тогда вашим конкурентом — сайтом «Мир Бибигона». Сейчас, по-моему, он уже перестал это делать. Не надоела тебе эта тема? Похоже, пока ажиотажа на специально построенных для детей сайтах не наблюдается. Продвинутые дети упорно идут во «ВКонтакте», где, кроме всего, получают доступ к контенту, от которого даже некоторым взрослым не по себе. А вот на сайты детские, на сайты типа «Твиди», типа «Мир Бибигона», типа «Смешариков» идут почему-то меньше. Или нет?

О. Ульянский: Или нет... Я думаю, что ситуация следующая: дети в большом количестве действительно находились на таких сайтах, как «Вконтакте», или там, на «Мэйле». И действительно, есть много контента, который совсем не для них, и много людей, с которыми мы не хотели бы, чтоб наши дети имели общение, да? Но дело в том, что детские проекты в Рунете возникли год назад: мы создались год назад, «Мир Бибигона» — чуть больше, «Смешарики» — ещё чуть-чуть. То есть, мы говорим о том, что детский Интернет как категория только сейчас создаётся в России. Мы видим, как дети идут к нам, мы видим, как мы растем в две тысячи... Ну, если мы запустились год назад, у нас уже 500 000 зарегистрированных детей. При этом мы всего оцениваем: в Рунете есть порядка 3-3.3 миллионов детей на широкополосном доступе, поскольку «Твиди» нельзя пользоваться, если ты не на широкополосном. То это уже довольно много, и мы понимаем, что две тысячи детей приблизительно в день у нас регистрируются, там 40 000 уже у нас суточная аудитория, то есть, мы видим, что дети к нам идут. То, что они при этом остаются ещё и «ВКонтакте» или на других сайтах, это понятно. Но дети идут туда, где им интересно. У нас им интересно.

М. Спиридонов: То есть, ты видишь, что всё ещё только в самом начале?

О. Ульянский: Да конечно, конечно. Мы только начали. Собственно говоря, за год мы уже создали определённую аудиторию, там уже пошли первые рекламодатели и так далее, и так далее... Всё это происходит прямо сейчас.

М. Спиридонов: Ну, хорошо, давай после краткого представления тебя как эксперта мы вернемся к этой теме.

Досье

М. Спиридонов: Судя по твоей биографии, у тебя было два больших разворота в жизни — это разворот в сторону России (в большей-меньшей степени вот об этом ещё поговорим), и разворот со стороны страхования в области Интернета, так?

О. Ульянский: Ну, я бы сказал, что страхование — это был довольно длительный эпизод в моей жизни. Я всё время занимался маркетингом, поэтому я бы не назвал, что это разворот. То есть, я занимался телекомом, я занимался телевизорами, потом занимался маркетингом, потом стал заниматься маркетингом интернет-ресурсов. А сейчас я пришел к общему управлению интернет-ресурсами. Вот скажем, самый большой разворот произошел, скорее всего, год назад, когда я от узкого (достаточно широкая область маркетинга, но всё равно часть бизнеса) пришел к тому, чтобы руководить полностью бизнесом. Вот это, наверное, главное.

М. Спиридонов: Среди управленцев, каковым ты сейчас стал после того, как пробыл долгое время маркетологом, ходит такое мнение (среди многих, не скажу всех, конечно), что маркетологи на самом деле — это люди с непонятной профессией. И вообще не ясно, нужны ли они. Ты как сейчас, став гендиректором, считаешь так, глядя на себя тогда?

О. Ульянский: Ну, конечно, знаешь, когда ты работаешь маркетологом, то ты считаешь, что ты — самое главное, что вообще есть в бизнесе. Сегодня я понимаю, как человек, который отвечает полностью за бизнес, а не только за его продвижение, что сегодня я принимаю решения иначе, чем тогда, когда я был директором по маркетингу, потому что маркетинг — это, конечно, только кусок бизнеса, но очень важный и очень нужный. Я считаю, что одна из главных проблем российского бизнеса — что маркетинга недостаточно много.

М. Спиридонов: Твой переход из сферы традиционной рекламы в интернет-маркетинг — это такое органичное движение просто потому, что время вытолкнуло?

О. Ульянский: Да нет, как раз интересно, что меня взяли заниматься продвижением интернет-ресурсов именно потому, что у меня был большой опыт в традиционной рекламе, потому, что я занимался не интернет-маркетингом, а маркетингом интернет-ресурсов. Это не одно и то же. То есть, если взять, например, один из таких успешных проектов, как продвижение «LovePlanet» — проект, который с суточной аудитории 20 000 поднялся до суточной аудитории 200 000 где-то за полтора месяца, то большая часть его продвижения находилась в офлайне. И именно благодаря офлайну этот большой прыжок и был совершен.

М. Спиридонов: А ты под это и пришел в компанию «Медиа Мир», одну из компаний группы компаний «РБК», извиняюсь за тавтологию, возникшую в процессе. Под работу на «LovePlanet»?

О. Ульянский: Не на «LovePlanet». В целом, когда акционеры «РБК» приняли решение, что «РБК» будет развиваться в сторону небизнесового Интернета, то есть, всяких развлекательных широких проектов, было решено, что раз так, то нужен и маркетинг широкий. И меня взяли, меня позвали именно чтобы я продвигал… Тогда ещё не было «LovePlanet», были там «PhotoFile», Pochta.ru, Anekdot.ru и так далее эти проекты. Меня взяли именно для того, чтобы я занимался именно масштабным продвижением на большие, многомиллионные аудитории. А потом пришел «LovePlanet» и так далее, и так далее.

М. Спиридонов: Ну вот, тогда мы помним, что это были тучные годы, как сейчас называют это. «РБК» активно скупали (в частности, «Медиа Мир», как одна из компаний «РБК»), активно скупали проекты. В частности, было накуплено, как я помню, несколько совсем низовых блогов, типа fishki.net, ziza.ru, если не ошибаюсь. Да? И прочие. Примерно тогда же была куплена у меня «Memori». Может быть, не в разгар этих закупок, а под закат, но тем не менее. Эти покупки сейчас кажутся оправданными, когда «РБК» балансирует целый год уже на грани банкротства?

О. Ульянский: Я, честно говоря, поскольку я не отвечал за инвестиционную деятельность: а) я не очень хотел бы говорить об этом; б) я из того списка ресурсов, которые ты перечислил, могу только сказать что да, мы у тебя купили «Memori». Вот про всё остальное я не могу никак относиться. Вот, а в целом я могу сказать, что если говорить обо всех приобретениях, которые были сделаны, то были более оправданные и менее оправданные. Опять-таки, я занимался продвижением ресурсов, которые были куплены. Я занимался переговорами по части ресурсов, но я не могу, я не хотел бы давать оценок каких-нибудь.

М. Спиридонов: «LovePlanet» считаешь удачей рекламную компанию?

О. Ульянский: «LovePlanet», я считаю, что это мегаудачная история. На самом деле, «LovePlanet» — это была не первая попытка, скажем, сделать «ресурс №2». До этого была попытка… Упс, я уже этим давно не занимаюсь, уже забыл ресурс, который раскручивался очень мощно и тоже на телевидении. И попытка сделать ресурс номер два. Ну, как была «Мамба», даже в большей степени love.mail.ru, если уж говорить о брендах, категориями не технологическими, а маркетинговыми оперировать. Был love.mail.ru и потом всё остальное, очень-очень мелкое, да?

М. Спиридонов: love.mail.ru тоже работал на движке «Мамбы».

О. Ульянский: На движке «Мамбы», да. Но опять-таки, «Мамба» — это технология, но если говорить о маркетинге, то, собственно, мы говорим не о технологиях, а о брендах, о бизнесе. Вот, было всё остальное мелкое. И было много попыток: «Dating», «Maybe», ещё «Missing Heart», куча всяких проектов, которые пытались занять второе место. «LovePlanet» — это был один из многих мелких проектов «standalone», который мы взяли и очень быстро сделали конкурентом love.mail.ru. И я думаю, не много есть таких примеров. И это произошло исключительно за счёт маркетинга, потому что…

М. Спиридонов: После того, как компания была закончена, насколько сильно упала посещаемость и вообще внимание?

О. Ульянский: В том то и дело, что нет. Собственно, было несколько компаний: телевизионная компания, телевизионная с «наружкой». Я не знаю, помнишь ли ты остановки, на которых стояли люди, изображенные с табличками «на остановках не знакомлюсь», «в метро не знакомлюсь».

М. Спиридонов: Я как раз и приезжал во время этой компании вести переговоры.

О. Ульянский: Да-да… Эта вся история сделала в большой степени ощущение, что «LovePlanet» сделал то, что потом закрепили «Одноклассники». «LovePlanet» притащил в Сеть много людей, для которых Сеть до этого была почтой и поиском. То есть, мы, благодаря тому, что мы пошли в офлайн, мы обратились к тем людям, для которых Интернет был не местом развлечений и времяпрепровождения, а местом функциональным и информационным.

М. Спиридонов: А сегодня, по крайней мере, в последнее время, если есть какая-то информация у тебя, на сколько паритет этот «LovePlanet» и партнерской сети «Мамбы» сохраняется? «Мамба», всё-таки, сильнее, да?

О. Ульянский: Да, конечно, «Мамба» сильнее, но грубо говоря, к «LovePlanet» даже после окончания рекламной кампании уровень регистраций стабилен, насколько я знаю. Он не падает. «LovePlanet» сам по себе, если сравнивать с love.mail.ru, остается примерно 60%, не смотря на то, что love.mail.ru получает трафик от главного портала Рунета и этот плюс-минус сохраняется. Собственно говоря, та сила бренда, которая была создана благодаря вот этим нескольким кампаниям, поддерживает бренд до сих пор. И надо сказать, что даже с финансовой точки зрения это окупилось.

М. Спиридонов: Окупилась та рекламная кампания, наружки — несколько миллионов, да?

О. Ульянский: Конечно!

М. Спиридонов: Ну и спрашивать о том, рентабельно ли это, видимо, не приходится, да?

О. Ульянский: Да-да, это рентабельно. Опять-таки, если смотреть в один год, понятно, что это проблема. Но если там два-три года, то это окупилось. Дело в том, что с начала кризиса уже нет вообще никакой рекламы «LovePlanet» и всё на том же уровне. Вот эти все вещи один раз созданы и держат себя.

М. Спиридонов: А как ты оцениваешь провал, фактически, vspomni.ru? Не было ли это в связи с тем, что так вот в ажиотаже от успеха удачной компании «LovePlanet» ломанулись в офлайн и прогадали?

О. Ульянский: Я думаю, что тут, скорее, есть несколько вещей. Во-первых, я думаю, что в ажиотаже от успеха «Одноклассников» ломанулись в ту же нишу и прогадали. Это первично, я думаю. И то, что в офлайне у нас была ошибочная стратегия продвижения, потому что она опиралась на те же чувства и те же эмоции, что и «Одноклассники». Но поскольку это было сильно после одноклассников, это не сработало. А было ли это в офлайне или в онлайне, это уже не так важно.

М. Спиридонов: Не это подкосило «РБК» в итоге? Ведь помнится, что бюджет разливался в эту компанию в дни, предстоящие кризису.

О. Ульянский: Нет, конечно нет. «РБК» намного более устойчива. Известно, что подкосило «РБК», но я не очень хочу комментировать эту историю. Там понятно, об этом много писали, что подкосило «РБК». Всё-таки, долги в десятки миллионов долларов при всех компаниях «LovePlanet» и «Vspomni» нельзя создать. Подкосили другие вещи, связанные с инвестиционной деятельностью «РБК».

М. Спиридонов: Из других крупных проектов «РБК» ты занимался Smotri.com, да?

О. Ульянский: Я занимался Smotri.com, занимался «QIP-ом». То есть, в офлайне понятно в основном была большая кампания «LovePlanet» (телек, наружка). Но была очень большая кампания на практически все проекты «Медиа Мир» в онлайне и всем этим я тоже занимался, безусловно.

М. Спиридонов: А вопрос кстати с «QIP-ом» вы уже решили? Помнится, в одно время нельзя было говорить, что он ваш. Сейчас он уже официально ваш, да?

О. Ульянский: Я не работаю в «Медиа Мире», поэтому я не знаю про официально.

М. Спиридонов: Да, за эфиром мы оговорили момент, что ты с сентября работаешь в «Медиа Мире».

О. Ульянский: Да, я с сентября работаю над проектом «Твиди.ру». Соответственно, я его возглавляю и могу говорить только о том, что связано с «Твиди.ру». А о том, какие позиции сейчас у «РБК» или «Медиа Мира» по любым вопросам — это не ко мне.

М. Спиридонов: Но при этом ясно, что «Твиди.ру» очень жестко аффилирован с «Медиа Миром», по всей видимости.

О. Ульянский: Нет, он как раз самый неаффилированный проект среди всех проектов «РБК», поскольку он 50/50 российско-израильский и есть полный паритет менеджерский. Поэтому проект управляется совместно «РБК» и израильской компанией «Твиджи». И все решения абсолютно единогласно-паритетные.

М. Спиридонов: То есть, он управляется советом директоров, а ты являешься исполнительным органом, да?

О. Ульянский: Да, я являюсь директором и соответственно выполняю решения совета.

М. Спиридонов: По легенде, которая прослеживается в твоих интервью, идея заняться подобным проектом пришла от твоей дочери, которая была увлечена собственно прототипом «Твиди» — израильским проектом. Да?

О. Ульянский: Правда чистая. Благодаря ей мы нашли партнера. Идея была моя очень-очень давняя. Когда меня звали на работу в «РБК», на одно из собеседований, меня спросили, какие проекты я считаю перспективными. Я сказал, что детские порталы, детская почта на основе «Почты.ру». Они тогда думали, как развивать почту, а я сказал: «А давайте создадим детскую почту, поскольку дети — это растущая ниша». И тогда ещё, 4-5 лет назад тема уже прозвучала. И я занимался тем, что искал прототипы или что-то такое. А дочка мне показала этот израильский портал и тогда мы нашли владельцев этого портала и дальше от туда всё пошло.

М. Спиридонов: А почему не стали смотреть в сторону Америки, в сторону Западной Европы? Есть прекрасные прототипы…

О. Ульянский: Какие?

М. Спиридонов: «Penguin Club», есть нечто про Барби. Блестящая совершенно платформа Panfu.de (немецкая). Знаешь такую?

О. Ульянский: Да, знаю.

М. Спиридонов: Великолепная, мои дети там сидят.

О. Ульянский: Они недавно к нам обращались за возможностями рекламы и сотрудничества. Сейчас скажу, чем отличается «Твиди» и почему он уникален. «Club Penguin» — это виртуальный мир, «Panfu» — это виртуальный мир. Это всё виртуальные миры, которые составляют часть «Твиди». Большую часть, где-то треть. Но на «Твиди» ещё есть новости, есть социальная сеть, есть комикс-мейкер, есть форумы и ещё куча всего. У нас портал. Вот есть «Second Life», некий виртуальный мир, только для взрослых, а есть «Yahoo». Вот и разница: мы «Yahoo», только для детей. По типу мы уникальны. Безусловно, моё израильское происхождение сыграло свою рольв том, что мы пошли этим путём. Нам проще найти общий язык было.

М. Спиридонов: Проще договориться, видимо.

О. Ульянский: Да, проще договориться. Со всех точек зрения: с языковой, с ментальной, со всех. Но кроме всего прочего, этот проект уникален тем, что это действительно детский портал, самый близкий аналог которого — «Yahooligans», то есть это «Yahoo Kids». Самая близкая из всего. Потому что ты говоришь «Барби». «Барби» — это монобрендовый проект, как «Смешарики». Допустим, «Winks»… Это всё монобрендовые проекты. Их проблема в том, на них очень трудно продавать рекламу. Потому что реклама «Nestle» будет конкурировать с рекламой «Barbie» или «Disney» будет конкурировать с «Winks». И в этот момент возникает куча ограничений, потому что ты уже связан с каким-то мощным детским брендом. Та же проблема у этих «Смешариков». Им трудно будет рекламировать что-то, что не связано с брендом «Смешарики», потому что они сами сильный очень бренд. Понимаешь, о чём я говорю?

М. Спиридонов: Да, конечно понимаю. Но знаешь вот, вы выбрали такую модель, я об этом сейчас размышляю, которая довольно-таки тяжеловата. Ну, то есть, она менее очевидна с точки зрения зарабатывания денег. Понятно, что вы хотите окупаться и сейчас окупаетесь как-то за счет медийной рекламы (за счёт размещения медийной рекламы внутри этих миров, по всей видимости). Да? И баннерной рекламы просто внутри сайта. В то время как те же самые пресловутые виртуальные миры «Penguin Club», «Panfu» окупаются за счёт абонентской платы. За счёт такого VIP-членства. Они окупаются за счет дополнительных интересных штучек, которые можно докупить детям. И это всё действительно работает. Это те самые микроплатежи, которые работают на вашем же «LovePlanet», на «Мамбе». То есть, то, на что пользователи идут и то, что им понятно с точки зрения того, зачем. В то время как с рекламой ещё нужно найти рекламодателя. Особенно во времена кризиса, когда это сложнее значительно, чем было до того. Почему эта модель была выбрана? Почему не стали опираться на модель получения денег с пользователей?

О. Ульянский: Я бы объяснил это таким образом: есть тут подход этический и экономический. Начнём с экономического. Экономически можно зарабатывать по чуть-чуть с большого количества людей — тогда это деньги. Зарабатывать по чуть-чуть с малого количества людей — это не деньги. Когда это малое количество детей, а их по определению в Рунете 3-3.3 миллиона, может даже 4 или 5 миллионов, но их мало. Поэтому, с каждого ребёнка взять по центу — это все равно очень мало, это не бизнес.

М. Спиридонов: Зачем по центу? Есть стандартные расценки: 5-10$ в месяц.

О. Ульянский: В России, как известно, все проекты с абонентской платой вообще не работают. Поэтому идут всякие микропэймэнты за всякие edit-value services. Ярмарка тщеславия и так далее, и так далее, и так далее… Вот эти все вещи работают на очень больших аудиториях: на мамбовских, лавпланетовских аудиториях. На маленьких они не работают. То есть, это не деньги, потому что их мало. Это — с одной стороны. С другой стороны, есть моральная тема. Наш сайт — только для детей, у нас нет взрослых. А родители дали в руки ребенку телефон не для того, чтобы он покупал себе новые жизни и покупал себе всякие фичи на игровых сайтах. Они дали, чтобы дети звонили по этому телефону. То есть это обман родителей. Хоть на это сейчас идут многие, у нас с этим есть проблемы. В общем, сочетание экономического и этического подхода, а также то, что есть рекламодатели, которые готовы за это платить. Наша бизнес-модель основана на израильской модели, где такого рода портал существует и является высокоприбыльным. Недавно наши израильские партнеры его продали именно потому, что это — рентабельный проект. Они его раскрутили и сейчас продали.

М. Спиридонов: А кому продали?

О. Ульянский: Израильской компании «Smile Media». Внутри там. Той же компании, кто партнер MSN — «Майкрософта» в Израиле. «Smile Media». Это произошло недавно потому, что это работающая, высокорентабельная история. Теперь касательно самих рекламных форматов. Опять-таки, главная фишка в том, что у нас на сайте главные форматы — это не баннеры, а то, что называется advergaming, то есть placement всякий в игре, это конкурсы, спонсируемые. Это product placement в статьях, это product placement в мирах, всякие инструменты взаимодействия ребенка с брендом.

М. Спиридонов: То есть, вы перекладываете этическую проблему с себя на рекламодателей ?

О. Ульянский: Почему?

М. Спиридонов: Получается, что дети приходят к родителям и не просят «дай денег на Твиди», а просят «дай денег на то, что я увидел в Твиди».

О. Ульянский: На чипсы или на йогурт или на шоколадку или…

М. Спиридонов: Ну да, получается.

О. Ульянский: То есть, мы же не говорим о том, что дети не покупают чипсов или шоколадку или йогурт или напиток или сок. Они же покупают и так. Опять-таки, эти же дети видят эту рекламу по телевизору, на улицах. Они видят её везде. Мы не рекламируем детям лекарства. Мы отказались от таких предложений — мы не готовы это рекламировать. Хоть они и ориентированы на детей, у нас есть определенные представления, к чему мы готовы, а к чему — нет. Мы не считаем прямое обращение к детям неправильным. Более того, мы как раз считаем его правильным. Потому что дети имеют право принимать решения, они его по факту и принимают. И от того, что это воздействие на детей пройдет через нас, детям будет только лучше, ведь мы модерируем рекламу точно так же, как и любой пользовательский контент.

М. Спиридонов: Сейчас ты доволен тем, насколько много обращаются рекламодатели и покупают рекламу? Или всё ещё недостаточно, чтобы выйти в ноль?

О. Ульянский: Я бы сказал так: мы будем довольны, когда будет break-even, когда мы выйдем в ноль. Я не буду озвучивать наши бизнес-планы, но мы их соблюдаем. Мы даже идем с небольшим опережением бизнес-плана.

М. Спиридонов: Но операционная окупаемость у вас уже достигнута?

О. Ульянский: Нет, у нас по бизнес-плану она должна наступить позже. Этот проект изначально требует больших инвестиций. Чтобы просто понять: у нас постоянно 5-6 модераторов онлайн. Всегда. Мы сидим во всех чатах в режиме реального времени, везде. Так как родители доверили нам своих детей, мы берем на себя обязанность за ними следить. Не в плане «шпионить», а в плане смотреть, чтобы они не поругались, вели себя прилично, не ссорились. Мы отвечаем за них, а эта ответственность денег стоит.

М. Спиридонов: Ты не раз уже сказал, что взрослых у вас нет. Каким образом вы набираете детей к себе в «Твиди», каким образом проходит регистрация, и почему там нет взрослых?

О. Ульянский: Я естественно не могу гарантировать, что их вообще нет, но вся наша маркетинговая активность гарантирована на точное таргетирование детей. Начинали мы с того, что обошли 1200 московских школ, 500 питерских и раздали детям приглашение на сайт. В руки.

М. Спиридонов: И как оно, сработало? Помню эту историю.

О. Ульянский: Да-да-да, сработало. Ну, слушай, 500 000 детей, которых мы набрали, они же не из воздуха появились. Мы постоянно размещаем рекламу очень высоко таргетированную или на сайтах, на которых могут быть дети, или поисковые запросы, которые присущи именно детям. У нас есть разные инструменты, направленные на то, чтобы точно таргетировать детей. Кроме того, у нас есть замороченная регистрация, которую взрослому не то что не по зубам, но взрослый человек просто не станет её проходить, потому что это сложно. И последнее — у нас на сайте есть много активностей, которые не требуют регистрации: в игры можно играть без неё, можно читать новости. Нельзя переписываться, играть в многопользовательские игры, заходить в миры, если ты не зарегистрирован.

М. Спиридонов: Как ты оцениваешь ситуацию конкурентов? Действительно, в один момент, более или менее размыто на протяжении времени, однако компактно, появилось несколько проектов. Наиболее заметные из них — это, конечно «Твиди», «Мир Бибигона» от «ВГТРК» и «Смешарики». Они вышли, стали работать. На сколько, как тебе кажется, сейчас освоен рынок и получили ли дети то, что хотели получить. Вот те же самые «Panfu» я могу себе представить. Там безумно обаятельные мишки. Я хорошо это знаю, потому что мои дети в это постоянно играют и я регулярно выдаю деньги на то, чтобы они получили это несчастное VIP-членство. Это небольшие суммы, но тем не менее. Приходится это делать, потому что они хотят это иметь. Вот я и думаю, что если «Panfu» сделают русскую версию, то у вас появится очень сильный конкурент, если этим всем руководят разумные люди. Не опасно ли это, как думаешь?

О. Ульянский: Смотри, «Habbo Hotel» давно уже сделал русскую версию, похожую по концепции. И не получается у них в России.

М. Спиридонов: Но мы с тобой понимаем, что русская версия — это вообще ни о чём. Кроме неё нужны какие-то усилия людей, понимающих рынок, внедряющихся в него

О. Ульянский: «Habbo Hotel» делает усилия, рекламные компания. И в одно время была даже тема запартнёриться с ними (ещё до того, как был создан «Твиди», мы вели переговоры). Надеюсь, я не выдаю больших тайн. Но смотри: вот «Живи» — проект Прохоровский, они планировали детский сайт запустить. Те, которые «Сноб» и те, которые «F5».

М. Спиридонов: Но они до сих пор не запустились.

О. Ульянский: Не запустились. И одна из причин — это то, что рынок действительно не очень большой. Если смотреть на конкурентов, то «Мир Смешариков» — проект по возрасту сильно меньше, построенный на другой бизнес-модели. И он чуть больше нас, но мы его догоняем, если говорить по аудиторным показателям.

М. Спиридонов: Другой бизнес-модели — это как раз та самая модель, как у «Panfu»?

О. Ульянский: Платить там за смешинки, за какие-то вещи, которые дети должны покупать вместе с родителями. И это — одна история. Другая история — «Мир Бибигона». «Мир Бибигона» — это закрытая социальная сеть, где дети с родителями. Как мы с Туганбаевым говорили, мы — это игровая площадка, а они — продленка. Он согласился, что мы про разное. У них там много про то, как детям лучше учиться. Я в сомнении в том, что такой подход правильный. Вообще, я в сомнении, что государственные проекты, где нет коммерческих целей, а есть цели только создать такую продленку… Конечно, он может жить долгое время, но в какой-то момент у государства деньги на что-то кончаются и они какие-то краники начинают закрывать. Приоритеты меняются.

М. Спиридонов: Но пока что проекты «ВГТРК», со слов Аскара, который был у меня в программе, в большинстве своём окупаются. Те же самые «Вести.ру»….

О. Ульянский: Ну, это да, это понятно. Но если они в этом проекте не продают рекламу, если им ни за что не платят, за счет чего он будет окупаться? У них там в этом проекте ни одного баннера нету. Вообще ничего нету — ни баннеров, ни спонсоров, ничего. То есть, откуда деньги?

М. Спиридонов: Но есть вероятность, что появятся, поскольку в «ВГТРК» есть разумные люди, которые занимаются другими проектами.

О. Ульянский: Может быть. Я просто смотрю на развитие этого проекта и не вижу, что этот проект имеет большой коммерческий потенциал. А проекты, которые не имеют большой коммерческий потенциал, у них будущее непонятно. Есть ли место для «Panfu»? Наверное, есть. Но смогут ли они взять большую аудиторию? Не думаю, что они смогут. Потому что я верю, что проект портального типа, который сможет обеспечить все потребности детей, лучше всего конкурирует с социальными сетями типа «Вконтакте» и может детей перетянуть или их время распределить иначе. Но есть игры мультипользовательские большие, где уже есть куча детей. Есть куча мест, где есть дети. Дети одновременно на многих сайтах находятся. Они всё своё время проводят в Интернете, они живут там.

М. Спиридонов: Я уже не раз задумывался, что поколение, которое приходит в Интернет в 3-5 лет (по моим наблюдениям, именно это — возраст входа), они совершенно по-иному к этому подходят, они по-иному относятся к этому явлению, в отличие от нас, которые увидели это, будучи более-менее взрослыми.

О. Ульянский: Абсолютно. Именно так.

М. Спиридонов: И от того, какие проекты они сейчас посещают, наверное, зависит, какими они вырастут.

О. Ульянский: Да, от этого очень зависит, какими они вырастут, и то потребление Интернета сейчас определит тот Интернет, который будет. Вот мы, в самом деле, до конца не понимаем, что то, как дети ведут себя в Сети — так будут через 20 лет все себя вести в Сети. Они именно и определят Сеть будущую.

М. Спиридонов: Дай-ка подумаю: неужели все будут вешать аватары эмо и писать, что любят Джейсона? Это я смотрю по своей старшей.

О. Ульянский: Сейчас можно зайти в одноклассники и посмотреть на совершенно взрослых людей, которые вешают смешные аватары. Да чё там, вот «ЖЖ». Посмотреть «ЖЖ», посмотреть, как зовут главных блогеров Рунета. Это, видимо, они в детстве и придумали эти циничные имена, которыми они себя называют в «ЖЖ».

М. Спиридонов: Вот здесь важный момент я хотел бы с тобой обсудить. В немецком Интернете, подозреваю, что в американском тоже, возможно также и в израильском, достаточно жёстко идет фильтрация на детских сайтах. То есть, не только на детских порталах, но и на сайтах социальных сетей, где могут оказаться дети. В общем контент двусмысленного характера, не говорю уже эротического или, не дай Бог, порнографического, очень сложно доступен. И объективно на том же самом «Фейсбуке», по крайней мере в немецкой его части, увидеть нечто некрасивое невозможно (нехорошее для ребёнка, неподобающее). Ну, собственно до 12 его в принципе туда не пустят. До 12 лет. В немецких альтернативах «Вконтакте», например «StayFriends», то же самое. Ну «Sch?ler.vc» — такая альтернатива «Вконтакте» именно для учеников. Sch?ler — это ученики, для тех, кто не знает. Так вот, там не может просто оказаться чего-то такого, поскольку это моментально удалят. В Штатах, думаю, такое же. В Израиле, кстати, так же, нет? Или более лояльно?

О. Ульянский: В Израиле полная премодерация контента, как и у нас. Израиль — это вообще довольно либеральная, особенная страна. Что касается России, то понятно, что…

М. Спиридонов: Вот я хотел сказать, что у нас дети растут в том, что у них доступно всё. Включая порно, сцены насилия очень жёсткие, которые и взрослым порой смотреть тяжело.

О. Ульянский: Я бы разделил на две части: есть то, что у нас на «Твиди» и то, что вообще происходит в мире. Мы должны… Когда я первый раз посетил Амстердам, я подумал, что это город, в котором довольно сложно воспитывать детей. Потому, что Амстердам — это город, где на каждом углу пахнет травой. Марихуаной, да? А ещё есть кварталы, где стоят проститутки. Это значит, что ребёнку в 7 лет нужно объяснить, что курить марихуану плохо не потому, что запрещено, а потому, что плохо. И проститутки — это плохо не потому, что запрещено, а потому, что плохо. Потому что бывает, хорошо и плохо — это не обязательно разрешено и запрещено. Это сложные категории, которые большинство людей понимают только в довольно зрелом возрасте. Что запрещено и разрешено, хорошо и плохо — это не одно и то же. И мы сейчас приходим к тому, что весь Интернет превращается в такой Амстердам, когда детей надо воспитывать быть хорошими людьми не потому, что запрещено быть плохими, а потому, что надо быть хорошими. Понимаешь, о чём я говорю, да?

М. Спиридонов: Да, но какой мотив для них быть хорошими?

О. Ульянский: Ну как бы, «крошка сын к отцу пришел». Просто потому, что при правильном воспитании детей они должны знать, что быть приличным человеком, хорошо относиться к другим людям, не сорить, не курить и вести себя правильно нужно не потому, что иначе запрещено. А потому, что это неприлично. «Not to be done», как говорят англичане. Просто англичане знают: «not to be done» не потому, что это запрещено, а потому, что приличные люди так не поступают. Вот то же самое — Интернет заставит нас всех понимать, что при всех ограничениях, ребёнок, который придет в Интернет в 6 лет, столкнётся со всем тем, с чем мы столкнулись в 17. Не знаю, хорошо это или плохо, но это так. И мы, как родители, должны быть к этому готовы. Должны объяснять детям, что хорошо и плохо — это не то же самое, что разрешено и запрещено.

М. Спиридонов: То есть, получается, что необходимо воспитывать в себе и в детях ответственность и самодисциплину.

О. Ульянский: Да. Толерантность, ответственность, самодисциплину, готовность встретить иное, непохожее, странное. Ведь в Интернете много ещё иного. Вот мы ходим по улицам и видим определённых людей. А в Интернет ходим и видим разных, других. И вот с этим тоже как-то нужно жить. Там геи и лесбиянки — вот проблема. Как детям относиться к геям и лесбиянкам, если они могут узнать о них ещё до того, как они узнают, откуда берутся дети. Это — большая-большая ответственность нас, как родителей и как воспитателей. И мы должны понять, что в эту постинформационную эпоху мы должны быть другими. Я не знаю, хорошо это или плохо, но это так. Если говорить про «Твиди», то у нас не может быть контента эротического содержания, у нас не может быть нецензурных слов. У нас слова «жопа» не может быть. У нас если дети ссорятся и говорят друг другу «ты дурак», то мы таких детей не удаляем, но выбрасываем из чата. У нас запрещено ругаться даже цензурными словами. То есть, у нас нельзя ссориться, оскорблять друг друга даже приличными словами. Мы считаем, что у нас должна быть позитивная атмосфера, это наша миссия. Но при этом, мы — не весь Интернет. У детей есть «аська» и так далее.

М. Спиридонов: Не в качестве оппонирования, а в качестве соображения: не получается ли, что создаёте такую выхолощенную атмосферу. Ведь жизнь — это не только позитив, это и ссоры, и прочее.

О. Ульянский: Ну, вот мы приходим в театр, а в театре всё весёлое такое. А потом выходим на улицу, а там уже всё не такое весёлое. Я думаю, чем больше будет весёлого у детей в жизни, тем более они будут позитивными.

М. Спиридонов: Хорошо. Тогда сейчас перейдем к вопросам слушателей. Из тех, что мы ещё не успели с тобой обсудить. Ещё раз объясню, что это — то, что не прозвучало сейчас, то что появилось в анонсе программы в моём блоге, на «Facebook», где также появляются анонсы прихода того или иного гостя. И вот те вопросы, которые, мне кажется, ещё можно затронуть. Пользователь gimlis спрашивает: «Как происходит противоборство так называемой "школоте", которые гадят на форумах и т.д. и т.п? У вас людей из этой категории гораздо больше, чем на обычных ресурсах.»

О. Ульянский: Троллинг обычный. Когда приходят и гадят, устраивают флуд бессмысленный, матерятся…

М. Спиридонов: Это частое явление вообще?

О. Ульянский: 100-200 аккаунтов в день мы удаляем. То есть, не в день, а в неделю. Боремся просто руками. Смотри, недавно на известном ресурсе «lurkmore.ru» появилась статья «Твиди.ру». И там есть раздел троллинг. Начинается так: «троллинг на Твиди невозможен, потому что эти сволочи вот эти слова не пропускают, а вот эти гады тут сразу удаляют…» Я это прочитал и сразу сказал, что как медаль мне дали. Мы выполняем свою функцию — баним всё, что мы можем, всё, что мы видим. А видим мы всё и всё время.

М. Спиридонов: Баним всё, что шевелится .

О. Ульянский: Нет, всё отрицательное, плохое, неподходящее для детей мы баним.

М. Спиридонов: Понял тебя. Какие сервисы востребованы для школьников, применительно к вашему проекту. Что наиболее посещаемо, что наиболее затребовано.

О. Ульянский: Самый посещаемый раздел — это «мой мир», социальная сеть. Всякие переписки и так далее. Второе — это игры, третье — это виртуальные миры, четвёртое — это новости. Практически всё, что у нас есть, всё посещаемое в разной степени. Тут есть разница: дети помладше, которые хуже пишут, они больше играют. Те, кто постарше, для них чат, они больше знакомятся. Миры — они для всех.

М. Спиридонов: А что за новости там, я пытаюсь понять?

О. Ульянский: Наши детские новости называются «замечатки». Это — замечательные новости, в которых даже можно чатиться. У нас есть 5 персонажей на сайте. Такие виртуальные герои, о которых дети считают, что они — реальные дети. Вот эти 5 персонажей — такие подростки, и они пишут новости. Каждая освещает там свой круг тем. «Замечатки» пишут о том, что происходит: о новых фильмах, новых книгах, интересных явлениях природы, интересных фактах. Самые разные вещи. И дети комментируют. У нас под каждой «замечаткой» 100-300 комментариев.

М. Спиридонов: Ничего себе.

О. Ульянский: Дети активно высказывают своё мнение. Представляешь, вышла статья на «РБК» и под ней 300 комментариев. Нельзя себе это представить, а у нас вот так вот. И дети у нас тоже пишут новости. У нас есть 15-20 детей, которые постоянно пишут новости. Мы их публикуем. Но это не значит, что они их сами выкладывают. Они пишут, а мы смотрим и публикуем. То есть, мы — редколлегия.

М. Спиридонов: Сколько новостей выходит ежедневно?

О. Ульянский: 5-7 новостей. И, кроме того, у нас есть ещё форумы, где дети обсуждают и поднимают темы. Мы поднимаем темы, а они отвечают…

М. Спиридонов: Последний вопрос логично резюмирует то, что мы с тобой обсуждали всё это время: «опишите в общих чертах ребёнка в Интернете лет через 10».

О. Ульянский: Вау!

М. Спиридонов: Он будет другой?

О. Ульянский: Я не знаю. Я себя не знаю в Интернете через 10 лет.

М. Спиридонов: Дети наших детей. Вот так, наверное

О. Ульянский: Я себя не знаю. Мы говорим сейчас о странных вещах. 10 лет назад не было «Google». Не было «GMail», не было «YouTube», «Facebook», понятно, не было.

М. Спиридонов: Не было конечно «Вконтакте», «Одноклассников» и так далее.

О. Ульянский: Непредставимый Интернет 10 лет назад или через 10 лет. Я не могу его представить вообще, а ребёнка через 10 лет тоже не могу представить. Я понимаю, что мы говорим о детях, подключенных к Интернету круглые сутки через любые мобильные устройства. Ну, какие-то банальности я сейчас скажу. Вы знаете, недавно я читал, что научная фантастика последние 10 лет вообще не существует. Что «Аватар» — чуть ли не единственный фильм за последние годы про фантастику, про будущее. Потому что фантасты жидко обделались. Ничего общего с тем, что писалось о 2010 годе, мы не имеем. Потому, что все фантасты писали о космосе, о планетах. А в итоге, мы остались жить на земле, космос нас вообще сейчас не интересует. Но зато мы погрязли в какие-то виртуальные реальности, которые братья Стругацкие не могли себе и близко придумать. Или там какой-нибудь Айзек Азимов. Вообще всё пошло в другую сторону. Откуда мы знаем, что будет через 10 лет?

М. Спиридонов: Ну, хорошо, будем тогда доживать до 2020.

О. Ульянский: Не доживать. «Жить», я попрошу.

М. Спиридонов: Да. И посмотрим, поговорим там о 2030 также с удивлением того, что получили, чего не ждали. А вот что будет ещё через 10 лет, вообще чёрт его поймёт. И перейдём дальше к событиям сегодняшнего дня. Благо, они есть, и есть о чём поговорить. Новости.

Новость

М. Спиридонов: Вот такая вот история... Знаешь, что мы находимся на достаточно неплохом месте в смысле языковых зон?

О. Ульянский: Я знаю, но как раз недавно я где-то наткнулся на такое замечание, что статей на голландском языке больше. При том, что голландцев сильно меньше и при том, что все голландцы знают английский язык. Поэтому, я думаю, что в абсолютном 500 тысяч — это хорошо, но на страну в 140 миллионов, которая в основном не говорит ни на каком языке, кроме русского, это не так уж и много. Если это сравнить с какой-нибудь «Британикой» против «Большой Советской Энциклопедии», то ещё есть куда рости.

М. Спиридонов: Я перед тем, как вести программу, посмотрел, сколько в английской. Это более 3 миллионов статей. В немецкой где-то полгода назад появилась миллионная статья, теперь уже ко второму миллиону идёт всё дело. Мы находимся в полумиллионе, а это где-то во второй десятке, если не ошибаюсь.

О. Ульянский: Однако на душу русскоязычного населения в мире это, я думаю, очень мало.

М. Спиридонов: В общем, будем развиваться. В том числе, за счёт тех, кто слушает нас, поскольку слушают нас исключительно люди, имеющие прямое отношение к вебу. Коллеги, давайте развивать русскую «Википедию»! Давайте как-то помогать тем, кто рядом, и тем, кто ещё приходит неофитом в Рунет, узнавать о тех явлениях и вещах, которые являются частью нашей жизни, с помощью этой бесплатной энциклопедии. А мы едем дальше с интересным продолжением рассказа о torrents.ru.

Новость

М. Спиридонов: Вот такие вот дела... Слышал о том, что, оказывается, непонятно, по чьему заявлению закрыли «torrents»?

О. Ульянский: Да, слышал. История любопытная. Безусловно, тут поражает то, что «Яндекс» можно закрыть по письму из прокуратуры. Крупнейшие бизнесы: сайты «ВТБ», «Сбербанка» можно теоретически закрыть по рекомендации из прокуратуры, а не по решению суда. Это, конечно, один аспект этой истории. А другой аспект — это большущая проблема авторского права. Сегодня мы стоим перед полным изменением нашего потребления информации. Мы стоим перед тем, что через 2-4 года не будет DVD, через 5-7 лет не будет книг. Поэтому, все вопросы авторского права быстро меняются, а те люди, которые борются за него, не понимают, что самих объектов авторского права скоро не будет. В тот момент, когда вместо книг, DVD и CD-дисков будут только файлы, эти файлы будут копироваться. Ведь любой процесс переноса электронного носителя — это автоматическое копирование. У меня нет ответов, я просто понимаю, что мир стал другим. Я недавно был в Италии летом, там потрясающие соборы. Ведь архитектор, который его сделал, это же авторское право? Но я смотрю на него совершенно бесплатно, с меня не берут деньги за то, что я стою снаружи и смотрю на него. Понимаешь, о чём я говорю, да? Я думаю, что мы приходим к аналогичным категориям. Всё больше и больше вещей совершенно природным образом станут общественным достоянием. Просто потому, что это существует. Как то здание, которое я вижу, и тот фильм, который я смотрю. Он просто есть, просто поставлен в пространстве.

М. Спиридонов: Но в этом случае большие проблемы возникнут у производителей качественного контента. Прежде всего, видеоконтента, звукового контента, музыкального. Поскольку его создание связано с финансовыми вложениями, и когда это не будет окупаться, не очень понятно, как всё будет происходить.

О. Ульянский: Происходит следующая вещь: есть система шоу-бизнеса, основанная на массовой индустрии производства грамзаписей, производства фильмов. Она создала некую бизнес-модель, в которой можно относительно легко воспроизводить и зарабатывать гигантские деньги там, где они раньше не зарабатывали. Шуберт с Шуманом столько денег не зарабатывали. И кто сказал, что Брюс Уиллис должен получать 10 миллионов долларов за каждую свою роль? Никто этого не сказал, ни в какой книге не записано, что он должен зарабатывать на столько денег больше, чем зарабатывал Лоуренс Оливье и Шаляпин. Шаляпин зарабатывал столько денег, потому что система не была той системой воспроизводства голоса, которой она есть сейчас. Но это закончилось. Больше это не работает. Шаляпин зарабатывал свои деньги концертной деятельностью, в операх пел. Так вот оно и возвращается. Будут зарабатывать выступлениями на концертах, не будут за каждый концерт строить дом себе, не будут за каждый диск строить дом и покупать новый остров. В конце концов, когда-то соль была дорогим продуктом. И за соль убивали, просыпать соль было плохой приметой. А сейчас соль стоит сильно дешевле других продуктов. Всё меняется в мире, и с этим надо просто смириться — это так.

М. Спиридонов: Будем смотреть, как и кто с этим смирится. Пока что, возвращаясь к нашей новости, torrents.ru, похоже, закрыли по звонку сверху. Волюнтаристски. А это, на секундочку, проект посещаемостью более миллиона человек в день. Очень серьёзное заведение в масштабах Рунета.

О. Ульянский: Я думаю, что это — один из очень серьёзных инструментов популяризации «торрентсов» в России. Думаю, что многие люди сказали: «Все говорят про этот «torrents». Пойду-ка и я посмотрю, что это такое». Как только это появляется в новостях Первого канала, на телевидении, это доводится сразу до кучи людей. Они думают: «А-а, об этом говорят на радио, об этом говорят по телевизору — пойду-ка и я поковыряю». Я думаю, что «торренты» должны спасибо всем там сказать.

М. Спиридонов: Хорошо, от проблем невезения (или, если посмотреть с обратной стороны, везения) torrents.ru перейдём к нуждам и чаяниям корпорации «Google».

Новость

М. Спиридонов: Вчера появился сервис. Видел ты уже, нет?

О. Ульянский: Вот прям сейчас набираю: «GPS» или ещё какой-нибудь запрос. Ничего не понял, куда кликать? Справа вижу контекст. Я не увидел что-то, чтобы мне сказало: «А-а, тебе вот сюда», как в «Яндексе». Там есть просто «GPS», а есть «Маркет: GPS».

М. Спиридонов: Пока что, может ещё не везде отрабатывается. И уж точно, не по всем запросам. Предположительно, если набрать «ноутбук», то получится. Дай-ка попробую, раз уж мы пошли в Интернет... Нет, и по ноутбуку тоже не вижу ничего конкретного.

О. Ульянский: Тут есть «Выбираешь ноутбук?», но это — контекстная реклама. «Ноутбук в новостях», «видео ноутбук», «картинки ноутбук» — всё, как обычно.

М. Спиридонов: Но, тем не менее, «Google» пытается что-то делать. Является ли это конкурентом price.ru — это вопрос, поскольку построен по другому принципу. По крайней мере, по описанию. В работе на это хозяйство мы посмотреть так и не смогли. «Google» всё больше обращает внимания на российский рынок и теперь, наверно, Брин не считает, что Россия напоминает Эфиопию в снегах.

О. Ульянский: «Нигерию в снегах» он сказал.

М. Спиридонов: Нигерию?

О. Ульянский: Ну конечно. Потому, что Россия действительно похожа на Нигерию по населению, по тому, что основной доход от нефти и так далее. Поэтому, это не оскорбление. Есть за этим правда: там 160 миллионов, здесь — 140; там столько-то процентов дохода от нефти, здесь — похожий процент…

М. Спиридонов: Ну, хорошо. Тем не менее, «Google» смотрит на Россию, как мне кажется, всё более внимательно. Ты не наблюдал этого?

О. Ульянский: Ну конечно, внимательно. Карты «Гугла» совершенно шикарны (у «Яндекса» тоже хорошие, но я привык пользоваться «гугловыми»). И на русском языке там много мест отмечено. Ты знаешь, что по Москве тебе маршрут общественным транспортом строит «Google»? Уже давно ты можешь указать, как ты от точки до точки доезжаешь общественным транспортом. Включая все пересадки, включая, где на маршрутке, где на метро, где на автобусе и где на троллейбусе. Шикарная вещь, такого сервиса я ни у кого не видел. «Google» давно вкладывается в Россию, но в данном случае я не очень уверен, что ему удастся быстро побороть «Яндекс.Маркет». Ведь интерфейс взаимодействия с мелким и средним бизнесом, который намного лучше отработан у российских игроков, в большой степени и обеспечивает силу такого сервиса, как «Маркет». Именно поэтому «Google» не смог купить «Бегун», а заключил с ним агентский договор. Российский интерфейс взаимодействия с мелким и средним бизнесом — это главная ценность «Бегуна», «Маркета», «Прайса» и так далее. То, что гигант «Google» вряд ли сможет быстро построить сам.

М. Спиридонов: А ты относишься к кому? Есть часть специалистов, считающих, что «Яндекс» в обозримом будущем будет главенствовать на поисковом рынке, а есть часть, которая всё ёщё утверждает, что «Google» таки догонит и перегонит. Ты как полагаешь?

О. Ульянский: Я полагаю, что если «Яндекс» не будет делать глупостей, то ещё очень долго будет лидером. Прелесть этого локального понимания всех тонкостей (русской морфологии и прочих вещей, которые они очень хорошо понимают) плюс большие маркетинговые возможности, которые есть у «Яндекса», будет очень долго давать «Яндексу» преимущество.

М. Спиридонов: Хорошо. И напоследок — совсем короткая новостюшка из области инсайдов из нашей с вами жизни.

Новость

М. Спиридонов: Эту новость мы вставили потому, что говоря про Microsoft Russia, вспоминаем Петра Диденко, и для того, чтобы обратить внимание на то, как часто в последнее время люди выбирают блоги или даже микроблоги для того, чтобы сообщать о важных событиях в своей жизни. Собственно, тут можно только пожелать Петру удачного места работы. Его в «Яндекс» многие прочат, слышал об этом?

О. Ульянский: Ну да, я слышал, но опять-таки, я с Петром знаком шапочно и я тоже это вижу. Он у меня во френдах на «Фейсбуке» и так далее. И сегодня один из ведущих публицистов России, Панюшкин, написал в «ЖЖ», что он ищет работу.

М. Спиридонов: Знаешь, что мне во всём этом нравится? Ты тоже это чувствуешь, как ведущий собственного «ЖЖ». Это возможность для каждого человека, который мало-мальски способен связать два слова (а если ещё и три способен связать, то вообще замечательно) сформировать собственное медиа-пространство, которое использовать по своему усмотрению. Блоги, микроблоги, на «Фейсбуке» даже. Это просто чертовски удобно.

О. Ульянский: Это не просто удобно, мы сейчас приходим к другой эпохе. Вот я говорил о смерти физических носителей — это одна история. Другая история — это смерть традиционных СМИ в том понимании, в котором мы их знаем. Ведь я читаю свои новости через «Google Reader». Там сообщения из «Коммерсанта», из твоего и других блогов — это всё строчки. Они все равны. И в этот момент всё мешается, не важно, какой у тебя большой бренд: «Коммерсант», «BBC» или Максим Спиридонов. В этот момент это всё — строка, всё смешалось. Когда ты мне о чём-то написал и дал мне ссылку, это имеет больший вес, чем просто я об этом узнал. В этот момент эта ссылка весит больше. И не важно, насколько брендовый тот ресурс, на который ты сослался. Важно, что это ты мне послал. В этот момент всё меняется. Вся картина медиа через 5-7 лет будет совсем другой, всё наше потребление информации. Я уверен, что скоро будут телевизоры, которым мы будем задавать специальные теги, а они будут подбирать телевизионную программу не по каналам, а по тому, что нас интересует. И понятно, что это будет. Будет ли это в компьютере или в телеке…

М. Спиридонов: Это будет, скорее всего, общий медиацентр.

О. Ульянский: Наверное. Но мне трудно сейчас представить. Я понимаю, что кастомизация и френдизация, в том плане, что кто-то для меня составит наиболее релевантную подборку — это главное, а источники вообще не имеют значения. Вот сегодня новости «Яндекса» выдают нам новости не по брендовости источника новости, а по тому, кого первого робот нашел. И какая-нибудь «Задонская Правда» может стать первоисточником информации, потому что «Яндекс» захватил её первой. В итоге, нам по барабану, где мы прочитали это. На «Яндексе» мы это прочитали. С этим все пытаются бороться, потому что качественный контент стоит денег. Но всё превращается в некую френдленту, в некий список заголовков, из которого мы все получаем информацию.

М. Спиридонов: Но я полагаю, что всё равно будет найден некий компромисс, который позволить выжить и качественному, дорогостоящему контенту. Просто ему придется несколько умерить аппетиты.

О. Ульянский: Всё больше и больше информация становится искусством. Не зря мы все так любили Парфёнова. Мы всю неделю слушали новости, а потом приходил Парфёнов и рассказывал нам их заново. И мы умирали от счастья слушать то, как он это делает. Именно потому, что «как» было гораздо важнее, чем «что». Он нам ничего нового не рассказывал. Вот за это люди будут платить: за этот профессионализм, за юмор, за сентиментальность, за то, что люди захотят получить. Но не за сам факт, что какая-то акция подорожала, какая-то подешевела, где-то кого-то убили и какой-то самолёт разбился. Ведь это можно уже через несколько секунд узнать ото всех.

М. Спиридонов: За возможность погрузиться в некий мир, очевидно, будут платить; за возможность быть сопричастным к некой личности или событию.

О. Ульянский: Или интерпретации, или взгляду. Что-то, наверно, такое.

М. Спиридонов: Знаешь, Олег, «и уносили песню за собой», фантазируя и фантазируя. Хорошо, пора заканчивать. Спасибо тебе огромное за то, что нашел время пообщаться.

О. Ульянский: Спасибо тебе, что позвал.

М. Спиридонов: Мне сдаётся, что любопытно было не только нам, но и будет тем, кто нас слушает. Если есть что-то сказать напоследок, будем закругляться.

О. Ульянский: Прямо речь такая… Я не знаю, что сказать напоследок. Мне было очень приятно с тобой пообщаться. Думаю, что мы живем в потрясающее время, когда наши дети определяют наше будущее гораздо больше, чем когда бы то ни было.

М. Спиридонов: На этом и закончим. Вы слушали 42-й выпуск эксперт-шоу «Рунетология». Сегодня у нас в гостях был генеральный директор детского портала «Твиди.ру» Олег Ульянский. В редакции выпуска: Александр Рай, Юрий Берингов, Илона Грошева. Вёл программу Максим Спиридонов. Будьте здоровы!